Пилот 44-дневной Победы: После первого прыжка я позвонил отцу и сказал - мы отомстили за вас - Интервью

У Победы были герои, чьим полем боя стали не окопы, а небо. Когда речь заходит о 44-дневной Отечественной войне, прежде всего вспоминают солдат, наступавших на земле, и бои на передовой. Однако в те дни борьба за родную землю и справедливость велась не только на суше, но и в воздухе. Пилоты управляли воздушными судами, выполняя задачи, которые помогали приближать Победу.

За каждым вылетом этих авиационных средств стояло боевое задание, за каждой посадкой - серьезный риск, а каждый прыжок с парашютом требовал мужества и решимости. Работа пилотов оставалась незаметной для тех, кто находился на земле, но стала важной частью пути к Победе.

Report представляет интервью с одним из участников летописи Победы - пилотом Государственной пограничной службы (ГПС) капитаном Мубаризом Ярмамедовым.

- Для начала расскажите о том, как вы пришли в военную авиацию. Как возник интерес к профессии военного летчика? Это было мечтой детства?

- Безграничная тяга к военному делу у меня была с ранних лет. С детства я взращивал в себе эту мечту. Я хотел поступить в Военный лицей имени Джамшида Нахчыванского. Но судьба распорядилась иначе - в 2011 году я был зачислен на факультет летной инженерии Академии Государственной пограничной службы, где проучился четыре года. Я прошел этот путь до офицерского звания. В моей семье, среди родственников, были военные. Но больше всего меня вдохновлял отец - ветеран Первой Карабахской войне.

- Каким вы запомнили первый день Отечественной войны и ваше первое боевое задание?

- В день объявления Отечественной войны по приказу президента, Верховного главнокомандующего Ильхама Алиева и по распоряжению начальника Государственной пограничной службы генерал-полковника Эльчина Гулиева каждый из нас экипажем немедленно поднялся на борт закрепленных за нами самолетов "Антонов-2" ("Ан-2"). Заняв свои места, мы начали взлет.

- Могли бы вы рассказать об особенностях этих самолетов и вашем боевом плане.

- Эти самолеты, оснащенные автопилотом. После достижения заданных координат мы включали автопилот и совершали парашютный прыжок. Самолет же продолжал двигаться к цели по заранее заданным координатам. Если его не сбивали в воздухе, он вместе с бомбами на борту направлялся на цель и уничтожал ее. Весь этот процесс держался в строжайшей тайне. Противник воспринимал наши самолеты как обычные цели и открывал по ним огонь. Однако тем самым он выдавал собственные позиции. Чем больше они открывали огонь по нашим самолетам, тем больше мы узнавали о расположении позиций противника, затем эти цели уничтожались.

Это стало переломным моментом в войне. Уже с первых дней в воздух поднялись 20 наших самолетов Ан-2, и мы обнаружили местоположение 60% средств противовоздушной обороны противника, уничтожив их в координации армии, артиллерии и авиации. Тем самым небо над Карабахом полностью перешло под наш контроль. Это стало одним из главных слагаемых нашей победы. После этого наши авиационные средства смогли гораздо свободнее выполнять задачи в небе Карабаха.

- То есть, пилоты переводили самолет в режим автопилота и отправляли его беспилотным к цели, а сами прыгали с парашютом. Как проходил этот процесс?

- Парашюты мы надевали по очереди. Сначала я надевал свой, потом командир экипажа. После перевода самолета в режим автопилота на заданной точке мы принимали решение о прыжке, открывали дверь, первым прыгал я, затем командир экипажа.

Главной нашей задачей было выявить расположение средств ПВО противника. Потому что уничтожение средств противовоздушной обороны - это почти 80% победы.

- Каждый раз, когда вы принимали решение о прыжке, что чувствовали в тот момент?

- В тот момент думаешь только о том, чтобы выполнить задание. А после прыжка видишь, как самолет продолжает лететь следом за тобой в сторону противника. Это зрелище вызывало особые чувства.

Всего я выполнил три боевых вылета, в том числе в первый день войны. Когда товарищ прыгал раньше тебя, ты оставался в самолете один и при этом видел находившиеся на борту боеприпасы. Все это, конечно, вызывало сильное волнение. Конечно, это разительно отличалось от того, что мы испытывали на учениях.

Мы постоянно чувствовали опасность, но понимали, насколько важна наша задача. Мы поднимались в небо, чтобы освободить территории, которые 30 лет находились под оккупацией. Мы впервые участвовали в событиях такого масштаба. Это вызывало сильные эмоции.

Помню, сразу после первого прыжка я подумал об отце, который во время Первой Карабахской войны воевал на Джебраильском направлении. Мой самолет тоже летел в сторону Джебраила. Я позвонил отцу и сказал: "Отец, мы за вас отомстили!"

- Сколько времени занимал прыжок с парашютом?

- Около двух минут. Первые 200 метров парашют не раскрывался. После его раскрытия на выбор места для приземления и саму посадку оставалось всего полторы минуты. Поэтому нужно было действовать очень точно.

Приземляться было непросто: местность не была ровной. Вы знаете рельеф Карабаха - там много оврагов и холмов. Поэтому выбрать подходящее место было особенно важно. После приземления мы собирали парашюты и направлялись к пункту сбора. У каждого из нас было средство связи, мы выходили на связь и собирались в одном месте.

Также я очень благодарен нашему народу. На каждом шагу нам оказывали посильную помощь.

- О чем вы успевали подумать за эти две минуты?

- На войне человек начинаешь понимать, как дорого время, как важны обычные моменты и ничтожны мелкие проблемы. И после войны больше ценишь близких, родных, стремишься проводить время с пользой. Потому что война учит тебя: каждый миг ты стоишь лицом к лицу со смертью. Страх тоже присутствовал, но мы старались не поддаваться ему. Главное для нас было безоговорочно выполнить задание и вернуться на базу.

В тот день я приземлился на хлопковое поле. Прежде чем собрать парашют, я взял с собой горсть хлопка на память об этом моменте. После того как я собрал парашют, меня заметили местные жители. Они подъехали верхом на лошадях и помогли мне, поскольку парашют был тяжелым. Затем мы вышли к дороге. Проезжавшие мимо машины останавливались одна за другой, чтобы подвезти нас к пункту сбора.

- Вы находились в воздухе, внизу шли бои. О чем вы думали в такие моменты?

- Конечно, мы думали о том, что за нами стоит наш народ, думали о своих семьях. Для каждого человека семья - это тыл. Мы также были преисполнены чувством справедливого возмездия. Все это помогало преодолеть страх.

Наравне с нами, были задействованы Силы быстрого реагирования Государственной пограничной службы и беспилотные летательные аппараты (БПЛА), в частности типа Harop. Мы работали как единая команда. Они уничтожали зенитные ракетные комплексы "С-300" противника. По мере освобождения населенных пунктов другие подразделения ГПС организовывали охрану этих территорий.

- Поддерживали ли вы связь с родными во время войны?

- По соображениям безопасности поддерживать связь не разрешалось. Но при первой возможности мы делали короткие звонки, говорили: "Я в порядке, все хорошо" - чтобы их успокоить. Конечно, мы не сообщали ни свое местонахождение, ни характер задания. Чтобы они не волновались, мы ограничивались короткими звонками.

- Четыре года вы учились в Академии Государственной пограничной службы, участвовали в различных учениях. Но между учениями и непосредственным участием в войне - огромная разница. В чем именно главное различие?

- За четыре года учебы мы регулярно участвовали в учениях, совершали парашютные прыжки и выполняли полеты. Но между учениями и реальным боем - колоссальная разница. На учениях человек расслаблен и не до конца осознает всю ответственность. В бою все иначе: волнение, осознание того, что родные земли освобождаются от оккупации, - это совершенно другое.

Во время полетов рядом с самолетом пролетали артиллерийские снаряды и ракеты. Это было опасно, и в то же время вселяло огромную гордость.

- Чем опыт военного летчика отличается от опыта солдата, сражающегося в окопе. Как бы вы описали это различие?

- Быть пилотом - не то же самое, что и быть солдатом в окопе. Профессия летчика требует многолетнего опыта, прохождения испытаний, непрерывных полетов. Мы начали летать с третьего курса Академии. После прибытия в воинскую часть тоже регулярно совершали полеты. Пилот должен постоянно учиться, повышать уровень знаний. Это не то же, что и управлять автомобилем: если что-то с машиной, всегда можно съехать на обочину. Тогда как пилот, если в воздухе что-то случится, обязан за считанные секунды найти выход, направить все свои знания на решение проблемы. Все наши учения оправдали себя на войне. Находясь в небе, видишь рельеф местности, разрывы артиллерии, наступающую армию. Наблюдать за боем, управлять им и контролировать его с воздуха - это совершенно иной масштаб.

- Вы сказали, что для пилота значение имеет каждая секунда. Как вы сохраняли хладнокровие в моменты, когда приходилось принимать решения, от которых зависела жизнь?

- Хладнокровие мы вырабатывали годами тренировок. Конечно, бой отличается от учений - здесь требуются еще большая выдержка и ясность мышления. То, что весь народ стоял за нами, идея освобождения Карабаха - все это заставляло нас быть еще точнее. Главная задача была - четко выполнить задание и вернуться в часть.

- Какие самые тяжелые и самые светлые моменты военных дней остались в вашей памяти?

- Действительно, на войне есть и тяжелые, и светлые моменты. Среди тяжелых моментов - гибель наших братьев, боевых товарищей, с которыми служили плечом к плечу. Майор Аббас Гасымов и старший лейтенант Халид Гёзалов... Мы склоняем головы перед их памятью, желаем терпения их семьям. Они вознеслись на высочайшую вершину шехидства. Это тяжелое воспоминание со времени войны.

А светлым было то, как нас встречал народ после выполнения полета и приземления. Как приезжали к нам на помощь - верхом на лошадях, на машинах, как нас встречали объятиями, помогали добраться до пункта сбора - это незабываемые, согревающие душу воспоминания.

- Вы упомянули ваших боевых товарищей, ставших шехидами. Какой вам запомнилась последняя встреча с ними?

- Они оба были замечательными людьми, преданными Родине. В последний раз мы вместе пили чай, шутили. Помню последнюю встречу с майором Аббасом Гасымовым, это был широкой души человек, заботился о подчиненных. Когда служишь бок о бок, товарищество перерастает в братство. Мы потеряли брата... Пусть упокоятся в раю!

- Сохранились ли у вас дружеские связи, зародившиеся на войне и продолжающиеся по сей день?

- Конечно, с боевыми товарищами мы и сейчас поддерживаем тесные связи. На войне, где мы познали, что значит терять близких, мы стали еще роднее друг к другу. Война связывает людей нерушимыми братскими узами.

- Что придавало вам сил в самые тяжелые периоды в ходе войны? О чем вы думали, чтобы идти вперед?

- Силу нам давали молитвы нашего народа, наших семей и 30-летняя тоска по оккупированным землям. Эта тоска сжигала дотла все страхи внутри нас и побуждала с гордостью выполнять задачи.

- Какие воспоминания у вас остались о последних днях войны? Что вы почувствовали, когда 8 ноября узнали об освобождении города Шуша?

- 8 ноября мы услышали от Верховного Главнокомандующего радостную новость о Победе. Конечно, все мы испытали огромную радость. Увидеть плоды 44-дневной тяжелой борьбы, всех перенесенных тягот - это огромная гордость. Сегодня мы, пилоты победоносной армии, гордимся тем, что тоже внесли свой вклад в Победу.

После войны по распоряжению Верховного Главнокомандующего я был награжден медалями "За освобождение Джебраила", "За освобождение Зангилана" и "За Родину". Наград были удостоены и мои боевые товарищи. Но дороже любых наград это то, что мы свободно ходим по освобожденным землям и являемся народом-победителем!

- У вас есть сын, хотели бы вы, чтобы он тоже стал пилотом? Интересуется ли он вашей профессией, когда видит вас в форме после возвращения со службы?

- Конечно, как отец я хотел бы, чтобы мой сын получил высшее образование и тоже стал пилотом. Когда я вернулся после 44 дней войны, он подбежал ко мне и бросился в объятия. Все эти дни он очень скучал по мне. Он часто спрашивает: "Папа, столько самолетов отправили, а на чем вы сами будете летать?" Иногда интересуется: "Папа, а трудно быть пилотом?" Я объясняю ему, что эта профессия наполняет человека огромной гордостью. Хочу, чтобы в будущем он тоже выбрал этот путь.

- Когда вы вспоминаете 44-дневную войну, какую главную мысль хотели бы донести до будущих поколений? Что бы вы посоветовали молодежи?

- Не только военные, но и каждый молодой человек должен трудиться на благо Азербайджана. Я призываю молодежь развиваться в духе патриотизма и вносить вклад в развитие нашей страны. Потому что если мы не сплотимся, не будем защищать и развивать наше государство, за нас этого не сделает никто!